Category: общество

Умиротворённый

Мой комментарий к «А вешать будем потом» от gubarevan

Так и я о том же!
Только вот власть никак не раскачается, стеснительная она у нас и гуманная не в меру.
Пора бы "гражданскому обществу" этой гигиенической процедурой заняться.
А то расплодилось всяких либермразючих сучонок/кобелишек...

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Умиротворённый

Мой комментарий к «Грузия расколола российское общество» от alexkolos

Кто там кого "расколол"?!
Есть нормальные люди с РАЗЛИЧНЫМИ политическими взглядами.
Для них (вне зависимости от взглядов) всё очевидно: на пустом месте, из НИЧЕГО стряпается очередная гнусность против России.
То, что гнусность эта и против Грузии - ничего принципиально не меняет.

А есть мерзотное либерасьё, ненавистники "этой" страны и "этого" народа.
Их жалкая кучка, но они запредельно крикливы и вонючи.
Для этой пятиколонной предательской сволочи Россия будет виновата ВСЕГДА и ВО ВСЁМ.
Вопрос лишь в том, как долго мы будем спускать гнидам всё и когда, наконец, либероидная погань будет пущена на удобрение.

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Умиротворённый

Мой комментарий к «Эх вы, очкарики…» от olga_srb

Да будет вам, всё проще!
ВВП наш Темнейший хочет и рыбку съесть и на *** сесть (ой, ладно, на ёлку влезть).
И либермразей не тронуть (напротив, защищает и прикрывает пятиколонную сволочь), и поддержку/доверие "ватников/колорадов/быдла/анчоусов" (я ничего из либермразючего словарика не забыл?) сохранить.
Так не бывает!
Любви или хотя бы лояльного отношения к себе от либермразоты он не дождётся всё равно.
А вот поддерживающих его (меня, например) стремительно теряет.
Весь секрет!
И поправить это можно за один день: скажем, публично удавить жёстко осудить какого-нибудь особо пассионарного и визгливого нелюдя из либермразючей тусовочки, и...
До небес рейтинг воспарит!

Посмотреть обсуждение, содержащее этот комментарий

Умиротворённый

Как я это помню. Август 1991 года, Саратов, продолжение

Словом, пробились мы к трибуне, и так мне вдруг захотелось на трибуну эту влезть и сказать что-нибудь ЭТАКОЕ, прямо за сердце берущее, что прямо ой!
Как же на неё влезешь, когда желающих до чёртовой матери?! Но тут вдруг замечаю я среди распорядителей демократического действа хорошего знакомого – Гришу Ахтырко. Личность эта весьма любопытная, заслуживающая отдельного поста: даже среди саратовских журналистов (а среди них хватало куда как экзотических типов!) Григорий выделялся. Одна история его голодовки чего стоит! Может и соберусь когда, напишу.
Каким-то боком Гриша сблизился к тому моменту с лидером саратовских демократов Валерием Давыдовым, ну а Игорь Шмагаревский (ещё один столп саратовского либерализма/демократии) вовсе с Ахтыркой на одном курсе филфака обучался.
В одной руке Григорий держал початый «огнетушитель» (0,9 литра, если кто не в курсе) какого-то дешёвого вермута, другой бурно жестикулировал:
– Я бы этим выродкам не то, что государство, свинарник доверить поостерёгся, – донеслось до меня, – но мы ублюдкам шеи посворачиваем!
– Гриша! – окликнул я пламенного борца за демократические преобразования.
– О! Галкин! Чего ты тут делаешь? А… Понимаю! Выпить хочешь?
– Да я, вроде, как уже. Я вот выступить хочу! Устроишь?
– Да запросто! Н-но сначала выпьем! За Ельцина и Россию!
Ну, разве ж тут откажешься!
Было ещё довольно жарко, да и винишко то ещё... Мало того, что кошачья моча, так та несчастная кошка ко всему диабетом страдала. Сахара в этом пойле оказалось через край.
Словом, сочетание институтской казёнки со стаканом бормотухи основательно мне по мозгам врезало, и своё судьбоносное выступление перед нехилой толпой взбудораженного народа я припоминаю с трудом…
– Давай, – говорит мне Гриша, – давай, Михаил, вот по этой лесенке и микрофон взять не забудь. Не боишься?
– Чего? – переспрашиваю я. – С лесенки долбануться?
– Того, что если ИХ возьмёт, ОНИ тебе припомнят!
– Я, Гриня, мало чего на свете боюсь. Разве что дураков. Особенно, если они облечены властью. Тот самый случай! Н-но… Сейчас я им всю пр-равду-матку…
И начал я резать с трибуны правду-матку, опять же в выражениях не стесняясь. Сперва озвучил нашу институтскую резолюцию, а вот что потом? Помнится, читал я какие-то стихи, затем начал призывать всех: «Чистите ржавые шпалеры, у кого они есть! А у кого нету – продай одежду свою и купи шпалер! В хозяйстве пригодится!» И прочее, в том же духе.
  • Current Music
    "Порвались струны моей гитары"
Умиротворённый

Как я это помню. Август 1991 года, Саратов, продолжение

Приехав домой, я обнаружил Татьяну в состоянии повышенной встревоженности; агентство ОБС (одна баба сказала, если кто не в курсе) донесло до супруги сведения о ситуации в стране, и Татьяна решила, что пора собирать мне чемоданчик с предметами личной гигиены, сменой белья, тёплым вшивничком, – и что там ещё полагается брать с собой на первое время в тюрягу? Ладно, Татьяна! Пацаны мои (одному 10-й год, другому 9-й) без звука согласились не идти вечером во двор гулять, хоть убей не пойму, из каких соображений мы решили их не выпускать? Жучка, почуяв общее взбудораженное настроение, брехала весь вечер, как заведённая, очень хорошо это помню. Семейство, включая Жучку, я с грехом пополам успокоил, напомнив классический анекдот про Джона Неуловимого.
Collapse )
Продолжение следует.
  • Current Music
    "Вторая ваучерная" Лукина
Умиротворённый

Как я это помню. Август 1991 года, Саратов, продолжение

Короче, к обеду разобрались мы, что к чему и почему. После чего приуныли.
Я (как и многие мои приятели) чего-то подобного ожидал. Чтобы партублюдочные упыри так вот, за здорово живёшь, сдали все свои позиции?! Уже за год (как бы не за два!) до путча всем мало-мальски соображающим людям стало ясно: «руководящая и направляющая» принакрылась медным тазом, КПСС вот-вот издохнет окончательно, это вопрос самого ближайшего будущего. Недаром из партии повально бежали, в родном моём ИБФРМ АН СССР оставалось на тот день «в рядах» не то два, не то три человека. Плотник институтский, инженер по ТБ Виктор Иванович Кутин – отставник самого классического толка, первоотделец Юра Модин… Остальные институтские борцы за светлое будущее всего прогрессивного человечества партбилеты втихую, не афишируя, но посдавали. Ага, включая Шефа, его замов, завлабов и проч.
Так что «ещё немного, ещё чуть-чуть» и получат наследники Ильича честно заслуженный осиновый кол в поганую свою могилу. Но ведь номенклатурная мразь постарается за собой в упомянутую могилу побольше народа утянуть, это же их фирменный, отцами-основателями завещанный большевистский стиль!
Вот, похоже, и дождались – такое, помнится, настроение в институтских лабораториях и коридорах витало. Да тут ещё вышеупомянутый Юра Модин из первого отдела подсуетился, вывесил на доску объявлений тексты указов, и стоит около той доски с рожей, как у кота перед аквариумом. Дескать, вот ТЕПЕРЬ я научу вас, сукины коты, свободу любить!
И ведь научит! Не сам, так старшие его товарищи из гнуснопрославленной КОНТОРЫ. Эти могут!..
Не скрою, стало мне (и не только мне) весьма неуютно. Да что там – откровенно страшно. Ничего хорошего для себя и своих друзей я в свете этаких судьбопоносных событий никак не ожидал. Из своих убеждений я никогда секрета не делал, напротив, орал о своём антикоммунизме и антисоветизме на каждом углу (молодой был, 33 года всего).
«Ну, – думаю, – шлёпнуть не шлёпнут, всё ж таки не тридцать седьмой. Посадить могут, но тоже навряд ли, слишком я для них мелкая сошка, хотя… хрен их знает, что под горячую руку в кипячёные мозги взбредёт! У этих сволочей ведь в партийном гимне ясно сказано, что, мол, кипит их разум… Но вот что с работы турнут, – так это к гадалке не ходи. И что лопать будем всем семейством? Да ведь обидно, помимо всего прочего, до слёз: ну сколько ж можно-то?! Опять, значит, ходи строем, долбай под кандминимум «Материализм и эмпириокритицизм», запредельную бредятину их обожаемого Сушёного, опять, получается, детишек моих несчастных в «красногалстучную пионерию» захерачат и прочие тридцать три совдеповских удовольствия… Нет, ребята, НЕ ХОЧУ! Надо бы хоть немного подёргаться. Только вот как?!»
Никто в институте, конечно, не работает, какая тут, на хрен, работа! Все слоняются по коридорам и курилкам и обсуждают свалившуюся на голову нечаянную радость. И, что интересно, единодушие практически полное, кроет народ ГКЧП самыми последними словами, достаётся и МСГ за недальновидность и МУДИЗМ. А вот о БНЕ говорят, напротив, с уважением и даже какой-то надеждой: мол, крепкий мужик, может, придумает, как этих тварей сковырнуть? А мы бы за милу душу поддержали! Хоть морально, а при нужде и НЕ ТОЛЬКО морально, хрен ли терять при таком поганеньком раскладе?
Трудно сегодня поверить, но в те дни авторитет и рейтинг у Ельцина был огромный, запредельный, а в нашем кругу считай что стопроцентный. Причём не дутый, как у нынешних, а самый что ни на есть натуральный.
И, – дорого яичко ко Христову дню! – тут узнаём (не помню, откуда) о его обращении с призывом к Всероссийской политической забастовке и проч.
Ого, ребятушки! Так это совсем другой коленкор: похоже, имеется ЛИДЕР, а в подобного рода ситуациях это – половина (ну, пусть треть) успеха!
Народу в институте мало: лето, пора отпусков. Шеф, кстати, тоже в отпуске. Или на больничном? У В.В. Игнатова (я к нему относился, отношусь и буду относиться с глубочайшим пиететом и уважением, мой учитель, как-никак, да и человек отличный), всегда был какой-то сверхъестественный нюх на острые и неоднозначные ситуации. Когда такие ситуации возникали, Шеф как-то исчезал. Испарялся с институтского горизонта. Вот нет его и всё!
Значит, во главе ИБФРМ на текущий момент зам. по науке, Серёжа Щёголев. Тоже отличный мужик, администратор милостью божьей и учёный очень даже неплохой, но хитёр и осторожен как старая лисица.
Так с кем наш дружный коллектив, Сергей Юрьевич? С ЭТИМИ? Или мы за Ельцина? Или что?
Серёжа подымает очи горе и глубокомысленно изрекает что-то вроде:
– Н-ну… Подумать надо… Разобраться… Подождать… Горячку не пороть… Оно, с одной стороны… Но, с другой стороны, конечно…
Я пошёл к генетикам, к Володе Горбаню, с которым у меня к тому времени сложились отличные, если не дружеские, то, скажем так, очень и очень приятельские отношения. Человек он был умный и смелый (каковым до сей поры, по моему мнению, и остался). Тогда Горбань возглавлял профсоюзную организацию ИБФРМ, пост чисто номинальный.
Начальства в лаборатории не просматривалось, так что Володя не мешкая достал из сейфа колбу неразбавленной казёнки и от души плеснул в две мензурки. Знал Горбань мои запросы и интересы, чего уж там!...
– Так за что накатим? – поинтересовался я.
– А… За всё хорошее. На вот, запей. Ты же не разбавляешь…
– Да мало хорошего. Делать что-то надо. А то ведь потом в зеркало стыдно смотреть будет.
– Так и я о том же, – задумчиво ответил Володя. – Но что?
– Мы с тобой не последние люди в нашем родном серпентарии, нас тут покамест уважают, и наше слово что-то да значит, – бодро заметил я, – давай поразмыслим.
После получасовых раздумий, дважды приняв ещё по дозе гидрашки и спев для настроя дуэтом под володину гитару что-то из Розенбаума («Было время, я шёл 38 узлов»? или «Глухари на токовище…»? не помню), решили зафигачить завтра с утреца профсоюзное собрание, на коем принять поддерживающую Ельцина резолюцию. Что, правда, дальше с ней делать? Свернуть вдвое, потом ещё раз вдвое и засунуть известно куда?
Ну, война план покажет!
Что интересно, – хорошо характеризует время и людей! – в лаборатории, когда мы с Горбанём обсуждали планы на завтра, было ещё не более трёх-четырёх человек, все наши сверстники, коллеги, приятели и, вроде бы, люди порядочные. Тем не менее, когда ещё через полчасика мы собрались покинуть институт, в вестибюле к нам подошёл тот самый Юра Модин и протяфкал нечто неопределённо-угрожающее: дескать, не вздумайте завтра бузить, сидите тихо, как мышь под веником, а то мы (МЫ! О как!) на вас быстро управу найдём. Мол, пришёл конец всякой либеральщине, мол, теперь-то МЫ порядок наведём и в стране вообще, и в отдельно взятом институте в частности.
Горбань предельно вежливо (обращаясь к Юре на «Вы») послал первоотдельца на три буквы. Я же, подогретый казёнкой, пообещал Модину, что если ещё раз услышу от него подобную гнусность, то без разговоров въеду ему в поганую ГБшную рожу. Юра зашипел, но благоразумно отодвинулся подальше: понимал, что я не шучу и въехать вполне даже в состоянии.

Продолжение следует
  • Current Music
    "Первая ваучерная" Лукина